— И что же? — хмыкнула старуха.
— Ну… я не мог пройти мимо. Тебе ведь было больно, — повторил он, словно это все объясняло.
— Значит, шел, — уточнила старуха. — А что же было до того, как ты увидел меня, а?
— Шел.
— А до того, как ты шел?! — она сорвалась на крик от его непроходимой тупости — и от собственного страха перед этим неведомым существом, которое сейчас держало ее чемодан.
— Не знаю. Сколько себя помню, всегда шел.
— Так не бывает, — убежденно сказала старуха.
Он развел руками, и чемодан аистиным крылом дернулся в стылом воздухе.
— Пойдем, — велела она.
Впереди было целых пять этажей.
3
Ключ скользнул в замок и сухо повернулся там, дверь открылась.
Запах табака, вчерашнего вермишелевого супа и мертвых газет.
Вошли.
Старуха захлопнула дверь и постояла немного, убеждая себя в том, что спина почти не болит. Наклонилась, расстегнула молнию на левом сапоге, стала стаскивать. До половины стянула — потом снова выпрямилась и замерла. Отдыхала.
Скелет встал у двери на кухню и глазел, не выпуская из кисти чемодана.
— Поставь! — велела старуха.
Он осторожно опустил чемодан на линолеум. Крышка распахнулась, вывалились мятые пачки. Потекла грязная талая вода.
— …ть! — выругалась она.
«Придется убирать».
Давил неснятый сапог.
Она уперлась носком правой ноги в пятку левой, птицей раскинула руки, прижала ладони к стенам — надавила.
Слез.
Скелет глазел.
— Уйди! — крикнула она злобно. Не было никаких сил выдерживать это глазение.
Потоптался, но так как входную дверь старуха закрывала собой, шагнул на кухню и остался там.
«Жалостник, так его!»
Наклонилась.
Расстегнула.