Так было спокойнее. Старуха стояла у заборчика, рядом с троллейбусной остановкой. Сумку с товаром тщательно привязала к металлическим трубкам позади, сама замерла над витринным чемоданом и внимательно смотрела на прохожих. Поймать взгляд клиента очень важно. Иногда от этого зависит, подойдет ли он к тебе или к твоей сопернице. Из дверей метро выплеснулась очередная волна пассажиров, а к остановке одновременно, один за другим, подъехало три 18-х. Конечно, люди от Лукьяновской, сломя головы, ринулись через дорогу и дальше, к слепым троллейбусным коробкам. Задрожал забор - кто-то решил не оббегать его, а перепрыгнуть. Сигналили машины; гулко раскрывались двери, в которых вместо стекла были впаяны металлические листы. Вышедшие из троллейбусов взбудораженным стадом потянулись к метро. Димка! - кричали в толпе. Подожди, у меня пуговица оторвалась! - Счас, найдешь ты ее. Кидай и пошли. Ой, женщини! - воскликнула Филипповна. - Збожеволiли - дивiться внiмат льно.

Но было уже поздно - какой-то парень в спортивной шапке, облегавшей голову так плотно, что из-под материи выпирали уши, со всего размаху ткнулся прямо в старуху. Она вскрикнула и упала на грязное ледяное крошево, чувствуя, как трескается и распадается на диски позвоночник. Выругалась: громко, надрывно - прохожие брезгливо отшатнулись. - Ах ты!.. - захлебнулась, закашлялась. Бабы стояли испуганные и не знали, как подступиться. - Тебе больно, - сказали над головой, сзади. Чей-то черный, заляпанный глиной сапог наступил на чемодан, смял пустые коробки и ушел дальше. Старуха закричала ему вслед, но безо всякой надежды, что остановится, от одного только бешенства. - Не кричи пожалуйста. Вставай, - снова из-за спины. Она повернула голову назад: какой там добродетель ...аный умничает? Сзади стоял скелет. Это был самый что ни на есть обычный человеческий скелет, высокий, с тонкими конечностями и просвечивающей грудной клеткой. Через щели в ребрах было видно желтый билетный киоск и фиолетовое небо с редкими точками звезд.