Если перешлют прайс-лист - скажет. - Пускай заархивирует и сбросит на дискету. И... - Я, ё...ть, Кирилычу - одно, ты - другое! Те, ё...ть, думай! - Ты б зараньше говорил - ё...ть! - Твою...! Когда?!.. - Я пришла, говорю: мне надо на минуточку отойти. Когда еще можно сделать нормальную прическу? Ну, ты понимаешь... А он - нет! Смирненка, между прочим, вообще никогда на работе не бывает, а я один раз... - Я... - Я!.. - Я!.. - Дай сюда! - буркнула старуха. Она закинула сумку с товаром на спину, выхватила из скелетовых рук чемодан и зашаркала по снегу вдоль людского потока. Тело шаталось из стороны в сторону, как маятник; было одновременно жарко и холодно, и до дома, казалось, дальше, чем до неба. Сзади смущенно шагал скелет - как побитый виноватый дог. Старуха свернула с Мельникова на Белорусскую, дворами добираясь до знакомого парадного. Она надеялась, что скелет отвяжется: уже поняла, что он далеко не Смерть. Скелет не отвязывался. Вьюжило, редкие фонари мерцали, как глаза бродячих собак. Где-то вдалеке зазвенело стекло, тонкий голос испуганно выругался. Лязгнули двери троллейбуса. Ночные звуки разносились по пустынной улице и темным дворам, гулко отзывались в висках. - Может, помочь? - несмело спросил скелет. - Тебе ведь тяжело. И больно. Украдет, - подумала старуха. Потом засмеялась над собственными глупыми мыслями: на кой костяку товар? что он с ним будет делать? И все равно сунула в тонкую белесую кисть не сумку, а чемодан. Во-первых, там только мятые коробки, от которых мало проку, а во-вторых, чемодан тяжелее. Хотя, конечно, если упрет, чемодана будет жалко. Хороший чемодан, небольшой, удобный. - Неси. Скелет неловко взялся за кожаную поистершуюся ручку и зашагал, накренясь на правый бок. Она приостановилась, пропустила помощника вперед: Давай-давай, иди. Пошли рядом. Несколько раз - видимо, с непривычки - костяк оскальзывался, но удерживал равновесие и... чемодан. Поначалу старуха нервничала, потом перестала и только свирепо косилась на него из-под платка: экий неуклюжий.