Закончила только к обеду. В обед позвонила Филипповна. - Привет, женщина! - сказала она. - Ну як, переб силася? Чому не прийшла? - Завтра приду, - пробурчала старуха. - А я хот ла ще вчера позвон ть - не вишло. Так придеш? - Приду. - Приходь-приходь. А то... Связь прервалась. Потом старуха сидела в кресле и вязала. Так и не заметила, когда заснула, а проснулась уже от лязганья дверного замка. Воры. Нашли куда лезть. Она поднялась и с кряхтеньем направилась в сторону кордора, чтобы как следует выбранить этих идиотов. Почему-то сейчас забылись все страхи, связанные со смертью - и в самом деле, чего им ее убивать? - Здравствуй, - сказал скелет. - Я вот пришел. Ты же говорила, что можно. Старуха расхохоталась и хохотала долго, сухим злобным смехом. Отсмеявшись, кивнула: - Говорила, что можно ? Ну, заходь, гостем будешь. Скелет чопорно поклонился, прикладывая к ребрам пальцевые кости: Спасибо. - Заходь, заходь, - она зашаркала в комнату. Гость последовал за ней. Здесь давно уже не было никого, кроме самой старухи, и теперь она с невесть откуда взявшейся суетливостью присматривалась: все ли в порядке? Одернула краешек желтоватой от времени салфетки, посмотрела на незаправленную мятую кровать и подумала, что надо бы прибраться. Потом разозлилась сама на себя: для кого прибраться, для костяка что ли? Дура! Скелет стоял в дверном проеме и глазел, медленно поворачивая череп справа налево и обратно. У окна с помятыми шторами, покрывшимися по верху паутинными нитями, стоял буфет, древний, как и всё в этой квартире. На нем шагали, выстроившись по росту, белые слоники - мал мала меньше. Среди них не было ни одного целого: у того не доставало бивня, у этого - правой передней ноги, и у всех хвостов. Позади слоников, у стенки, стояли высокие массивные канделябры, тоже с отколотыми частями (вернее, без них). В буфете было сиротливо и пусто, и уж совсем не к месту там смотрелась массивная металлическая кружка с вмятым боком. По углам забились мутные рюмки на высоких граненых ножках и опасливо косились на эту громадину.