Ракель сделала свои первые шаги. Женевьева помогала ей. Потом Ракель встала, словно натолкнувшись на невидимую стену. Она посмотрела на Хорду/Йоргу с болью от его предательства во взгляде, и на Уинтона с тем умоляющим выражением, которое я хорошо понял. Ракель все еще оставалась собой, все пытаясь вымолить любовь у недостойных мужчин, все еще отчаянно стремясь выжить среди прорастающих в ней нитей злобы.

Ее внимание отвлек странный звук. Она сморщила нос.

Женевьева достала своего резинового утенка и крякнула им.

"Вперед, Ракель", сказала она, обращаясь к ней, как к счастливому щенку. "Приятная штучка, хочешь ее?"

И она снова крякнула.

Ракель попыталась улыбнуться своей чудовищной улыбкой. На ее щеке проступила маленькая капелька крови.

Мы уходили из "Уравнения Анти-Жизни."

x x x

Джуниор испугался собственной дочери. Да и кто бы не испугался.

Я снова был в Пудл-Спрингс, не там, где мне хотелось бы быть. Жена Джуниора с треском удалилась, в ярости на то, что эта последняя драма развивается не вокруг нее. Их дом был декорирован в дорогой, но уродливой, псевдо-испанской манере, в так называемом стиле ранчо, хотя на их земле не водился скот и не росли посевы.

Женевьева спокойно сидела на длинном сером диване Джуниора. Она смотрелась здесь, словно статуя каррарского мрамора на дешевой распродаже в районе Табачной дороги. Я налил себе скотча.

Отец и дочь смотрели друг на друга.

Ракель сейчас уже не была таким страшилищем. Женевьева привезла ее сюда, следуя моим указаниям. По дороге старшая вампирша каким-то образом передала новорожденной свои ноу-хау, помогая преодолевать шок превращения. У ракель клыки теперь были обычного размера, а кровавый туман в глазах стал всего лишь намеком. На воздухе она поэкспериментировала с вновь приобретенной скоростью, шевеля руками так быстро, что казалось их вовсе нет.

Но Джуниор был в страхе. Тяжелое молчание пришлось нарушить мне.