— Почему? — не отставал Костырев.

Ладогин вздохнул и потянулся, не сводя глаз с одного из мониторов. Его внимание привлек импозантного вида мужчина в длинном черном плаще и широкополой шляпе. Лицо мужчины скрывали поля шляпы, но Ладогин отлично видел, что тот нервничает. Годы практики сделали свое дело, и теперь он мог чуть ли не с первого взгляда выделить в пестрой толпе пассажиров человека, которому было что скрывать.

— Почему? — повторил свой вопрос Костырев.

— Что — почему? — переспросил Ладогин, уже успевший забыть и о разговоре, и о своем напарнике. — А, ты про это... Да как тебе сказать. В общем, наверное, потому, что это ничего не меняет. Это все слова, а я здесь для того, чтобы деньги зарабатывать.

Он вынул из лежавшей на столе пачки сигарету и потянулся было за зажигалкой, но на полпути начисто забыл о ней, увлекшись тем, что происходило на экране монитора.

Только что объявили регистрацию на очередной рейс, и мужчина в черном плаще засуетился, намереваясь, как видно, отправиться к стойке. Двигался он с солидной неторопливостью, всем своим видом выражая уверенность и благонадежность, но от наметанного взгляда Ладогина не ускользнул почти неуловимый жест, которым он пощупал полу своего широкого плаща.

— ..хорошо, — словно издалека, доносился до него голос Костырева, надоедливый, как жужжание осенней мухи. — Но разве можно хорошо делать свое дело, не представляя себе ситуацию в целом?

— Пятый монитор, — сказал ему Ладогин.

— Что?

— Смотри на пятый монитор, — терпеливо повторил он.

— А... — немного разочарованно протянул Костырев. — Ничего ножки. Правда, я видел получше.

— Какие ножки? — не понял Ладогин. — Ты что?

На мужика смотри. Вон тот, в шляпе.

— А что — мужик? — удивился Костырев. — Мужик как мужик. Он что, в розыске?

— Откуда я знаю? — огрызнулся Ладогин. — Ты посмотри на него, чудак. У него же недекларированные баксы из ушей торчат.