Фасад здания оказался длиннее и величественнее, чем можно было разглядеть с дороги. Не меньше дюжины окон виднелись с каждой стороны от огромной парадной двери, а по углам строения высились четыре провансальских башни. На ступеньках перед дверьми лежали проржавевшие остатки колокольчика. Я протянул руку и ударил в дверь тростью, с которой теперь не расстаюсь. Хотя дверь явно была толстой, мне показалось, что я слышу, как эхо моего призыва разносится по пустым комнатам внутри.

"Никто не придет, -- сказал я себе, -- здесь не может быть живых людей." И все-таки ударил еще и еще -- покамест, к моему довольно-таки большому удивлению и, надо признаться, к некоторому страху не услыхал отзвуки шагов, приближающихся к дверям -- медленных, торжественных шагов, очевидно, грузного мужчины.

Я отступил немного назад, в черные сумерки, и ждал. Шаги стихли, загремел ключ, дверь распахнулась. Я оказался лицом к лицу с человеком, который, если бы не его борода и потрепанный костюм, вполне мог быть дворецким в таком доме. Даже его уважительный легкий наклон вперед выглядел профессионально. Разговаривать он предоставил мне.

-- Ваш хозяин дома?

-- Господин граф дома, но он не принимает, -- прозвучал бесстрастный ответ.

Я достал свою визитку.

-- Я английский турист, застрял здесь из-за поломки машины. Может быть, мне позволят осмотреть замок?

-- Будьте любезны войти, сударь, -- пригласил он.

Я последовал за ним в полную, как сперва показалось, темноту. Потом, когда привыкли глаза, я разглядел, что мы оказались в огромном зале, размеры которого, несообразные внешней архитектуре, удивили меня. Зал выглядел пустоватым, но в своем роде великолепно обставленным. Здесь стояли два-три дубовых комода внушительных размеров, с прекрасной резьбой, на белых стенах великолепно выделялось старинное оружие и два изорваных знамени, темные пятна -- следы картин -- свидетельствовали о былой роскоши.