Здешний воздух показался мне продолжением наружной буревой свежести -сырой, холодный, как в гробнице. Легко можно было бы поверить, что открывшаяся для меня дверь перед тем оставалась крепко закрытой столетиями. Тем сильнее я удивился, когда меня проводили в небольшую комнату, обставленную, правда, по моде прошедших веков, но со многими признаками современной цивилизации. Я заметил настольную лампу, газеты, сигаретную шкатулку с именем известного фабриканта, свежий номер "Revue du Monde" и, если глаза меня не обманули, английскую газету. Единственного в комнате человека почти нельзя было разглядеть в глубине огромного кресла. Он, однако, встал при первых звуках голоса слуги и стоял передо мной -- тонкий, стройный, типичный пожилой француз, одетый в темный поношенный костюм, с усталыми аристократическими чертами лица и высоким лбом. Ничто в этом человеке не выражало гостеприимства.

-- Этот джентльмен, господин граф, попросил позволения осмотреть дом.

Граф де Требо -- повидимому это был он -- взглянул на меня с видом благовоспитанного удивления. Я почувствовал себя повинным в дерзости.

-- Что же может быть в моем доме для вас интересного, сударь? -оседомился граф.

-- Тысяча извинения сэр, -- заговорил я в то время, как слуга ушел, закрыв за собой дверь, -- дело в том, что я турист и, естественно, стремлюсь полюоваться на старинные дома, старинную мебель, старинные картины. Ваш дом выглядит так, как будто ему не чужды подобные сокровища.

-- Но мой дом -- не музей, -- холодно прозвучал ответ. -- Если у меня есть сокровища, то это -- прошу прощения -- мое дело. Они предназначены радовать моих домашних и друзей.

-- Я думал, что дом пустует или сдается. Иначе я бы не посмел.

-- Глупы те, кто распускает такие слухи.

-- Мне остается только извиниться, -- я повернулся к дверям.

Настроение графа внезапно изменилось. Он протянул руку.