— Государь, дело в том, что он пьян вдрызг, — отозвался мгновенно на вопрос Квик.

— Как же он такой пьяный и смог утащить сокровища мои, да еще и остался здесь?! Несуразность какая-то. Может вы, капитан, объяснитесь? — дознавался Вир с пристрастием, чуть не хватая военного за шиворот.

— Ничего странного не происходило, Ваша Светлость. Вчера на закате налетела туча темная, ветер разыгрался и холод подступил, прямо зубы застучали, а потом случилось нам всем увидеть вспышку света, карета качнулась разок из стороны в сторону и притихла. Ну, мы и подумали, что ветер шалит, и не смекнули о такой диверсии, — Марсел заметно нервничал, переминался с ноги на ногу, словно винодел при приготовлении лазурного напитка. Сейчас он мечтал о том, чтобы не встретиться взглядом с государем, а то не миновать позора быть избитым в присутствии солдат.

Вир жаловался на суровые реалии и укорял:

— Позже решу, что с вами делать! Вы меня уморили. Снова будет плохое настроение, как вчера, когда мне вовремя не подали любимое мороженное с черникой. С глаз долой, иначе передумаю и прикажу всех вас казнить, хоть от этого у меня на душе радостно становится! — последние грозные реплики подействовали на умы и психику собравшихся. За считанные секунды двор опустел, разлетелись все, как пчелки, кто куда. Арсела отправили в тюрьму, гвардейцы по кабакам вздумали прошвырнуться, а королю ничего не оставалось, кроме как наслаждаться, приготовленным в его честь, концертом, где основное действо заключалось в описании прекрас земель угльских и восхвалениях гениальности королевской. Скоморохи, фейерверки, хлопушки, дивчины прелестные и взбесившаяся в танце захмелевшая знать.

В сотнях тысяч километров от царства Свирд, на юге, в Альтаруских Топях (или как их еще называют Южные Топи), зарождалось новое орудие Фрила Темного — старого тролля, мага и вождя, мстителя "за всех испепеленных в дни Падения собратьев".