— Тебе сколько раз говорить, чтобы ты без нас пасть не раскрывал, — диким голосом заорал Димон. — Ты нас что, лбами хочешь столкнуть? Лбами?

— Да я…

— Иди в кабину, сука.

— Да я всего и говорил…

Хриплый не успел закончить фразу. Кулак Димона врезался ему в живот. Второй удар пришелся в грудь, чуть ниже сердца, перебил дыхание. Хриплый, как выброшенная на берег рыба, хватал воздух широко раскрытой пастью, но дыхалка почему-то не работала. Димон навернул в живот и снова в грудь. В кулаках не было ни тяжести, ни силы. Но удары оказались точными, прицельными. Димон не хотел увечить человека, но халтурить нельзя, иначе фальшь заметят все. Хорошо бы этому черту кровь пустить, для большей достоверности, но Хриплый закрывал шею и лицо предплечьями, и никак не пробьешь эту защиту.

— Л-ладно, оставь его, — попробовал вмешаться Тормозной.

Ошпаренный шагнул к нему, хотел ударить лбом в нижнюю челюсть, в кровь разбить губы. Но Тормозной слишком длинный мужик. Хрен до него допрыгнешь. Ошпаренный обеими руками толкнул его в грудь с такой силой, что тот едва на ногах устоял.

— Иди отсюда, — заорал Димон. — Иди. Тебе сколько раз говорить, чтобы ты нормальных людей на работу брал?

— Хорош, брателла, успокойся, — сказал Кот, обхватив Димона за плечи, и обратился к Хмелю: — Вот, ребята, из-за этих чертей какая непонятка может получиться. Мы вообще с Сухарем работаем. А вы чего, пацаны, здесь на теме сидите, что ли?

— С Сухарем? — переспросил Хмель. — Ну, знаем. Ну, ладно, пацаны, счастливо вам доехать.

Хмель протянул лапу.

— Давайте, пацаны, — Кот тряхнул ладонь. — Удачи.

Быстро дошагав до бумера, забрались в салон, наблюдая, как водилы занимают места в кабинах двух грузовиков.

— Что-то не нравится мне это, — сказал один из местных парней. — Фуры они сопровождают. У бумера номера московские, а у фур хрен знает какие.