– Да ты что? Выходит, я избранная. Клево! А самому – слабо? Ну, ты же бог…

О-о-о, как боги, оказывается, умеют раздуваться от важности. По мне, так жутко напоминает воздушный шарик. Что он там пытается донести в массы?

– Это не моя прерогатива, спасать всех ко мне обратившихся…

Сочувствующе покивав головой, дескать, достали бедное божество мелкие людишки своими просьбами, резюмировала:

– Ни фига ты не можешь, как только спихнуть со своей больной головы на мою здоровую задницу, да еще и безвозмездно. Ответь мне, 'небесный очковтиратель'… А что мне будет за оказанное содействие?!

Форсет напыжился и возвестил:

– Слава и почет…

Питая отвращение к любому пафосу, я немедленно дополнила фразу:

– …Посмертно! Сильно, знаете ли, напоминает Твардовского. Что-то типа… – торжественно продекламировала:

– 'Нет, ребята, я не гордый.

Не загадывая вдаль,

Так скажу: зачем мне орден?

Я согласен на медаль'. – И следом продолжила свою мысль: – Н-е-е-е-е, 'благочестивый пенкосниматель'! Так дело не пойдет! На кой ляд мне почет и слава?! В материальном эквиваленте это как выражается?!

'Ух ты! Анимэшно его пришибло – глазенки девять на двенадцать! Как бы этот метод запатентовать? Глядишь, новое направление в косметической хирургии – безоперационное расширение разреза глаз', – обдумывание коммерческих планов прервалось возмущенным воплем пенсионера:

– Да как ты смеешь с Богом торговаться!

– А вот орать на меня не надо! Криков с детства не выношу, звереть начинаю! Ты на халяву решил в рай въехать? Ага! Как же, прекрасно помню: 'Халява! Сколько в слове этом для сердца русского слилось!' Фиг тебе! – незамедлительно парировала я и сунула богу под нос упомянутую фигу.

Оглядев сооружение из трех пальцев, дедуля решил пойти на попятный:

– Да пойми же ты, все равно придется помогать, иначе домой не попадешь. Таково условие перемещения.