Оп-па, чисто ведьминский кабинет – баночки, скляночки, колбы, горшочки, реторты, тигельки. Помещение полностью завалено скрученными пергаментами, заставлено шкафами с ингредиентами, завешано пучками трав, и тушками монстров. Хотелось бы верить, ненастоящих. Больно жуткие, аж оторопь берет.

– Принцесса, ты в этом хоть что-то соображаешь?

Так и увидела самодовольную ухмылку.

– Естественно, королевская дочь обязана научиться основам лечения на случай…

– Да плевать, на какой случай. Потом осчастливишь. Значит, так – я тыкаю пальцем, ты сообщаешь для чего эта отрава. Понятно?

– Понятно. А зачем?

– Зафигом! Не зли меня!

И мы начали… В итоге, на нашей необъятной груди, за корсажем разместилось штук двадцать пузырьков. Какой-то серый порошок, не упакованный в стеклянную тару, находился в маленькой плошке, прикрытой фарфоровым блюдечком от сырости. Его мы насыпали в один-единственный карман платья. Нефункциональная у них одежда, куча тряпок вокруг тебя, а положить нужные вещи некуда, а то б мы еще чем-нибудь затарились. Харэ, вспомним о том, что жадность до добра не доводила, и успокоимся на достигнутом, извините – стыренном:

'Раз, два, три, четыре, пять,

Знаете, наверно,

Раз, два, три, четыре, пять,

Жадность-это скверно'.

Не прошло и пары минут после нашего ускоренного возвращения обратно на кушетку, как вернулся лекарь. Добрый дядя произвел необходимые манипуляции и сунул под нос вонючее перо. Мама, роди меня обратно! Я отказываюсь от такой медицины и буду жаловаться в Гринпис, тут мучают женщин и птичек. Подскочив ошпаренной кошкой, я с угрозой уставилась на лекаря, оказавшегося скрюченным старичком с седыми волосами, чрезвычайно неопрятного вида – первоначальный цвет его балахона определить было невозможно.

– Ваше Высочество, наконец-то вы очнулись! Слава Богам! Нужно сообщить об этом его Величеству!

Проблеяв сие изречение, он ломанулся к двери, подпрыгивая, как бодливый козел на привязи. Отрыв деревянную створку, эта 'ошибка природы' проверещала то же самое и вернулась к нам с Иалоной, радостно потирая ручонки, кои мне немедленно завьюжило завязать бантиком на затылке.