Мой персональный палач приходил каждый день с одним и тем же требованием – покориться, и получал один и тот же ответ – никогда. Я близко познакомилась и с плетью, и с розгами, и с кнутом. На теле не осталось живого места, но хуже всего, что воспалились и загноились раны на плече и бедре от сырости, грязи и недоедания. Доброго тюремщика сменили в первый же вечер, после того, как поймали на подсовывании мне дополнительных порций воды и хлеба, теперь меня стерег скелетообразный прыщавый ублюдок с гнилыми зубами и повадками гиены.
Силы таяли на глазах. Гайно словно с ума сошел. То бил меня, то присылал старую неопрятную знахарку, которая трижды в день вливала мне в рот препротивные отвары, отдающие мочой, то морил голодом и жаждой. Большую часть времени я проводила в горячечном бреду, где ко мне приходили родные и любимые люди. Я звала их, они со мною разговаривали, прикладывали к моему разгоряченному лбу прохладные пальцы, но боль истерзанного тела вырывала из блаженного забытья и кошмар продолжался.
Махровая атеистка, я твердила выдуманную молитву как заведенная: 'Господи! Смерти прошу у тебя! Не откажи мне, Господи, ведь не для себя прошу…' – мечтая сжать в руках шею лорда нечистот, запах которых преследовал меня и днем и ночью. 'Апартаменты класса люкс' не были укомплектованы канализацией. В воздухе висел тяжелый запах гноя, испражнений и немытого тела. Я знала, что умру, не знала лишь, от чего раньше: побоев, голода или заражения крови. Достойное окончание жизни определил мне Властелин с черной душой, презентовав свихнувшемуся садисту. Самое легкое – загребать жар чужими руками, или правильнее сказать – выдавливать по капельке мою жизнь? Какая, в сущности, разница? Как ни называй то, что он со мной сделал, хрен редьки не слаще.
Ко мне снова посетитель. Гляжу, моя популярность растет как на дрожжах, уже дважды в день приходят. И хорошо, быстрее отмучаюсь. Собравшись с силами, подтянулась на цепях кандалов и полупривстала. Я всегда встречала мучителя глядя в глаза. Меня с детства учили – лучше несколько раз упасть, чем все время валяться. И пока дышу, я буду вставать.