Нашу милую беседу прервал Цесариус. Он принялся намазывать мою кожу кремом, и снова меня вертели туда-сюда. В конце перевязки жертву средневековой науки замотали в прежнее мумиебразное состояние и отнесли в постель.

– Ты куда? – застопорила я пылающего праведным гневом Властелина: – А кто обещал инфой поделиться?

Тяжело вздохнув и кинув на меня взгляд, который следовало истолковать как: 'разве ты не видишь – я занят, и все равно мельтешишь под ногами', – Кондрад вернулся и уселся в ногах. Устало вопросил:

– Что конкретно тебя интересует?

– Мне кажется, я имею право знать, как и почему я очутилась во власти придурка-шизофреника с манией величия. Или это секрет государственной важности?

Потерев рукой лоб, Кондрад принялся рассказывать:

– Секрета в случившемся нет, исключительно лишь стечение неблагоприятных обстоятельств и моя глупость. Понимаешь, ты в высшей степени необычна: твое поведение, манера вести себя, умения привлекают повышенное внимание. Находятся люди, алчущие поставить все это себе на службу и возвысится за твой счет. Когда я перед нашей стычкой самонадеянно решил – ничего серьезного произойти не может, и не оставил точных распоряжений, то ситуация вышла из-под контроля. Видя, что я ранен и потерял сознание, мои люди растерялись. Решили – меня убивают, и стали стрелять на поражение, думая спасти мою жизнь. А в то время, как мои бараны столпились вокруг меня, лорд подсуетился и потихоньку с помощью доверенных лиц выкрал тебя. Поскольку никто из моих сопровождающих сильно не беспокоился, останешься ли ты жива, то никого потеря и не взволновала. Скорее, наоборот.

Уже позднее, когда я пришел в себя и взялся расследовать итоги поединка, ни у кого не находилось внятного ответа. Поиски затянулись: не было ни свидетелей, ни мотивов твоего внезапного исчезновения.