— Насколько я понял, вы оказались достаточно сообразительны, чтобы не прикасаться к кофе. Очень жаль, — произнес Синк.

Он внимательно рассматривал мой гиро, пытаясь выяснить его возможности, но без малейшего оттенка страха. Я пытался убедить самого себя в том, что это чистейший блеф, но никак не мог этого добиться. Ни один человек не мог бы блефовать с такой степенью уверенности в себе. Подергивание мускулов все равно быстро выдало бы его. Я начал относится к Синку с немалой опаской.

— Очень жаль, — повторил он. — Каждый вечер за последний год Адлер ложился в постель, приготовив приличную дозу кофе с коньяком. Хэндель тоже.

О чем это он говорит? Кофе не оказало на меня ни малейшего воздействия.

— Вы сбились с моего следа, — сказал я.

— Так ли? — произнес он, улыбаясь, как будто уже одержал надо мною верх, и стал смеяться отрывистым, булькающим смехом.

Мне было странно знакомо это бульканье. Я почувствовал, что правила игры снова меняются, причем меняются быстро, чтобы успевать им следовать. Все так же улыбаясь и продолжая ритмически булькать, Синк запустил руку в карман своих пижамных брюк и извлек короткоствольный автомат. Он проделал это, ничуть не торопясь.

Оружие есть оружие, и как только я понял, что он извлек из кармана пижамы, я тотчас же выстрелил первым.

Реактивная гиропуля сжигает свое твердое топливо, пройдя первые восемь метров своего полета, а дальше двигается по инерции. Синк как раз был на расстоянии этих восьми метров от меня. Последний язычок хвостового пламени пули мелькнул уже из плечевого сустава Синка, но он только снисходительно улыбнулся, будто оказывал мне любезность. Дуло же его оружия было направлено точно мне в переносицу.

Тогда я выстрелил в сердце. Никакого эффекта. Третий выстрел проперфорировал промежуток между его глазами. Увидев, как затягивается это отверстие, я все понял. Синк тоже плутовал в своей игре со мною.