- Не курю, - отозвался тот глухо. - И вообще, так и знайте, я буду жаловаться! В конце концов, мы в правовом живем государстве или нет? Вам слова такие знакомы - презумпция невиновности?

Старший сержант неодобрительно покачал головой, усмехнулся, и убрал сигареты в карман.

- Вот вы как, значит, заговорили, гражданин, - молвил он с горечью. Ну-ну, тогда сидите и ждите.

- Кого мне ждать-то? - спросил задержанный потерянно.

- Скоро увидите, кого, - пообещал старший сержант. - Да небось и сами знаете, кого, гражданин.

Кандидат наук поднял глаза к потолку, как будто именно там надеялся увидеть спасительный выход. Теперь ему было совсем уж не по себе. Этот день вообще начался как-то неудачно. Когда собрался завтракать, вдруг выяснилось, что не работает микроволновка, надо чинить, а зарплата когда еще, да и что это за зарплата, тем более, большая ее часть уходит на всякие компьютерные прибамбасы, главное увлечение жизни.

Потом, когда уже подъезжал к "Дмитровской", вспомнил, что забыл дома дискету с рабочими материалами. Значит, в лаборатории, в общем-то, делать было и нечего, разве что поиграть с Петей Кудрявцевым с третьего этажа в моднейшую игру "Противостояние Метагалактик", благо компьютеры обоих научных сотрудников к взаимному удовольствию давно уже связаны сеткой.

Ну, а кульминацией всех неприятностей стали эти разнополые идиоты в милицейской форме, поджидающие его при выходе с эскалатора.

Внутренний голос настойчиво подсказывал экологу, что неприятности только начинаются. Случаются же в этом неустроенном государстве, - то и дело приходится читать! - страшные милицейские ошибки, влекущие за собой непоправимые последствия и сломанные судьбы. Но ничего другого не оставалось, приходилось ждать. Вот только кого и чего ждать?

2

Для начальника отдела безопасности Михаила Владиславовича (так, по имени-отчеству, да еще сквозь зубы, шеф именовал его в плохие минуты, а в добрые, в настроении, звал попросту Михеем, но, понятно, не сейчас) последние несколько дней прошли в страшном, невыносимом напряжении. Ожидать можно было всего, в том числе и непоправимого. О том, что тогда, даже думать не хотелось.