Хотя тусклое солнце Эмдэ нельзя было сравнить с лучистой звездой, согревающей родную планету Лины, свет радовал ее. От недолгого дневного тепла она расслабилась. Назойливая головная боль наконец утихла. Лина была почти уверена в своих силах. Сегодня она попытается выполнить задуманное.

Истэ расстелил перед ней сеть, сплетенную из веревки — полосок коричневых озерных водорослей. По краю сети концы волокон были завязаны в хитрые узлы. В одном месте огромная рыба, чешуей которой аборигены пользовались как тарелками, разорвала край сети. Истэ ткнул в сеть пальцем:

— Надо чинить.

— Но я не знаю, как это сделать.

— Ты забывать очень много, — сурово повторил свой укор Истэ. Потом он показал ей, что нужно делать. Истэ бранил Лину — призрак своей жены — только за забывчивость, но он никогда не сердился на нее за неловкость и показывал, как вязать крепкие узлы, которые не разойдутся в воде.

Истэ был еще не стар. Он мог похвастаться гладкой смуглой кожей, он отлично умел мастерить и чинить всякие вещи. Истэ не сделал Лине ничего плохого. По меркам общества, поставленного на грань выживания, где мужчине необходима жена, просто чтобы не умереть, он был хорошим человеком. Его заблуждения относительно Лины несли в себе зерно реализма: было немыслимо, чтобы мужчина существовал в одиночку.

Планета Эмдэ была почти непригодна для проживания людей. Район экватора — самый населенный — даже после двух тысяч лет колонизации оставался пустынным и почти ненаселенным.

— Надо уйти, — резко сказал Истэ. Он направился к небольшой глубокой лощине, лежащей довольно далеко от берлоги — туда сбрасывались экскременты и пищевые отходы. Лина схватила моток веревки из водорослей. Дрожа от внезапно нахлынувшей решимости, она склонилась над камнем, накрывавшим ее тайник, и осмотрелась вокруг — не предвидится ли помехи ее побегу.