Пока однажды, в одном из них, в том, который выходил на опушку леса в версте от городской стены, не поселился старый гном Схлоп, полное его имя, как он сам утверждал, было Сахлопивур…

Это был смешной, ворчливый старик, коротконогий, кряжистый, доходивший до середины плеча Мокше. Мокша и так бывал очень часто у Схлопа, а после того, как умерла при родах его Млава вместе с новорожденным сыном, и вовсе поселился здесь, где день и ночь шумел лес, словно убаюкивая его боль. А что еще нужно человеку, у которого отобрали самое дорогое?

Так и теперь, спустившись в знакомый овражек на опушке, Мокша спешился и вошел в еле приметный в кустарнике и клочьях желтой травы проход. Лошадь без всадника легко прошла вслед за ним, вытягивая привычно шею. Здесь можно было стоять в полный рост, было сумрачно и холодно, и если не знаешь, что там дальше теплое, уютное жилище, то можешь принять это место за обычную пещерку в обрывистой стене оврага, созданную природой. Мокша же, стряхивая снег и сняв шапку, шагнул немного вправо и оказался в полной темноте. Еще шаг, второй… Рука привычно нащупала дверь и дернула ее на себя. Свет и тепло хлынули в мрачное подземелье, освещая глинистые стены и корни, которые, словно змеи, свисали с потолка.

— Живой, чертяка… — проговорил Мокша, увидев заспешившего ему на встречу Схлопа.

Гном, широко улыбаясь, хлопнул лесовича сильными короткими руками по плечам, стукнул два раза в бок кулаком, отчего Мокша охнул и уперся спиной в стену. Засмеявшись, Мокша принялся стаскивать с себя промокшую одежду, а гном, насмешливо посматривая на него из-под густых бровей, нахмурился вдруг, увидев свежую кровь на плаще.

— Поганых встретил? Где? — быстро спросил он.

Голос у него был зычный. При его невысоком росте он имел необъятный, мощный торс, короткую шею, и когда начинал говорить вот так, то выглядел довольно сурово.