Уж не помню, успел ли я ему и спасибо сказать. Прямо так ночью и помчался обратно в Коунрад, ребят своих разбудил, а те к Окизову. Его с кровати подняли. И ничего я с ними не мог поделать.

"Ребята,- говорю,- да ведь ни к чему ночью-то! Для моего фотоэлемента свет нужен, элемент-то ещё не заряжен".

Окизов сердит на то, что его среди ночи разбудили. Услышал он мой разговор с ребятами да и говорит мне:

"Так, значит, сейчас ты не можешь лампочку зажечь? Надо солнца ждать? А на что мне твоя лампочка при солнце, когда и так светло? Плохое твоё изобретение, заочный инженер! Не дам меди!" - И снова на кровать завалился.

Ну уж тут и я из себя вышел. Трясу его за плечи: "Подожди, Окизов, засыпать! Дай хоть объясню тебе!"

А он то ли взаправду, то ли нарочно - захрапел на всю комнату, и ничего с ним не поделаешь.

Утром я его встречаю и говорю:

"Выспался, Окизов?"

"Выспался".

"И сил сном набрался?"

"И сил набрался."

"Так пойми же ты, что и мой фотоэлемент вот так же действует. Только он днём, при солнце, сил набирается, а ночью работает. Солнце мои лампочки днём силой заряжать будет, а ночью они гореть будут".

Ну как ему иначе объяснишь? Главное понял, однако.

Среди моих товарищей - молодых туркмен - уже многие электротехнику знали и физику, а этому не пришлось еще в советской школе учиться. Ну да ничего, думаю, мы его тоже скоро подкуем насчёт электрификации.

Зарядил я в тот день светом свои фотоэлементы, а вечером Окизов хлопал в ладоши от удовольствия, глядя на маленькую горящую лампочку, и, несмотря на то, что уже поздновато было, сам побежал к директору. А мы остались дожидать.

Вернулся Окизов совсем в другом настроении. Видно было, что директор хорошим ушатом воды его окатил.