Охотники и рудокопы Залгары под страшным секретом рассказывали леденящие душу истории о том, как потерявший рассудок от собственного величия король возомнил себя Бессмертным и бросил вызов самому Пауку-Камню, опрометчиво проникнув в его пещеру и сгинув там от одного лишь взгляда ужасных паучьих глаз. Каждый второй при этом божился, что сам слышал доносившиеся из-под земли предсмертные стоны правителя Валузии.

Разные слухи бродили по столице. Простолюдины сошлись во мнении, что король, переодевшись нищим бродягой, пустился в загул по дешевым кабакам и развратным притонам. Терзалась в догадках и валузийская знать. Одни полагали, что Кулл пал жертвой коварного заговора приближенных, настолько вероломного, что открыто объявить о перевороте никто из мятежников не решился. Другие, напротив, считали, что сам Кулл разоблачил козни недругов и на время скрылся, готовя сокрушительный удар по изменникам. Никто не знал, что случится на следующее утро: кто поднимется к рулю власти, а кто с такой же скоростью окажется в опале или даже в могиле. Тайком аристократы со дня на день ожидали восшествия на трон какого-нибудь новоиспеченного тирана.

Алые Стражи прочесали каждую пядь Валузии. Не осталось в стране лачуги, в которой не побывал бы кто-нибудь из них, не числилось в списках сборщиков налогов человека, который под хмурыми сверлящими взглядами стражников не был бы опрошен. Значительный убыток несла государственная казна — власть щедро оплачивала ежедневный изнурительный труд тайных агентов и добровольных соглядатаев. Всеобщая подозрительность охватила страну. Никто не решался даже шепотом произносить имя «Кулл». А вот у опальных поэтов и бродячих комедиантов самым модным стало именно слово «король», оно звучало едва ли не в каждой строчке и каждой репризе…

Которую ночь Брул не смыкал глаз. Он дважды ездил в горы Залгары, осматривая подозрительные ущелья и долины.