Ему опять снилась молодость, картины из прежней варварской жизни. Неясные, неуловимые блики минувшего — запах, цвет, звук. Прошлое всегда жило в нем, существовало независимо от воли Кулла, пряталось в нем, подобно бродяге, скрывающемуся по подвалам и закоулкам от преследований уличной толпы. Гудящее пламя ночных костров, обжигающие пальцы куски жареной оленины, дурманящий запах лесной травы, пьянящий не хуже крепкого вина, хруст треснувшей под лапами неведомого зверя веточки — все это пряталось в его снах, скрывалось за суетой бесконечных церемоний, за пестротой расшитых золотом костюмов, за выщербленными временем дворцовыми стенами.

Уже три дня король с Брулом и небольшим отрядом Алых Стражей путешествовали по густым зеленым рощам Залгарских предгорий. Жара разогнала лесных обитателей по укромным местам, но пара красавцев оленей стала достойной наградой усталым охотникам. О государственных делах никто ни разу не заикнулся — воины короля старательно выполняли указание Брула. Сидя у костра, они вспоминали веселые и загадочные истории из своей жизни, наперебой рассказывали друг другу байки, состязались в мастерстве и быстроте приготовления жаркого. И, понятное дело, дружно опустошали вместительные бурдюки с добрым вином.

Все чаще и чаще король ощущал в себе прежнего Кулла — варвара, вольного жителя гор и лесов, сильного и ловкого хищника. Однако порой вспоминался ему и недавний разговор с Брулом, так сильно разбередивший его душу…

Кулл легко вскочил на ноги, облачился в легкие доспехи и улыбнулся, взглянув на крепко спящего пикта. «Что ж, пусть спит, — решил он. — А я, пожалуй, с удовольствием поброжу в одиночестве». Взяв меч и два небольших копья, атлант бесшумным пружинистым шагом направился в сторону ближайших утесов. Через несколько шагов, словно вынырнув из-под земли, перед ним появился высокий молодой воин — один из лучников, выставленных в ночной дозор. Почтительно кивнув королю, юноша вопросительно посмотрел на него.

— Когда Брул проснется, передашь ему, что я отправился по срочным государственным делам, — произнес Кулл заранее приготовленную фразу, стараясь придать своему лицу как можно более серьезное и озабоченное выражение.



4 из 29