Следователь поморщился. Даже его железного терпения не хватало. Он начинал уставать. А от жары и жажды было просто некуда деваться. И как эта мерзкая карга живет тут, в этом проклятом пекле! Как она еще не окочурилась! Чтоб ей наяву явились все эти фантомы с глазами!

- Что было надето на нем... на ней, этой твари? - спросил он вяло.

- Серый балахон, - выпалила Савинская, - такой, знаете, как эти самые носят... нет, не балахон! Что-то вроде комбинезона - и куртка, и штаны, все вместе, такие сейчас для малышей шьют.

- Та-ак-с, - задумчиво произнес следователь, - а на ногах?

- Вот вы попали в точку! - Савинская сильно волновалась. - Ни ног, ни рук у этой твари не было! Зачем же говорить о том, что у нее было надето на ногах! Вы послушайте, это были когтистые лапы, черные, страшные.

- Где, внизу или вверху?

- И там и тут! На такую лапину с когтями ни башмака, ни сапога не натянешь! А в верхней она держала штуковину, как мячик, круглую. Только вспыхнул свет, как эта тварь обернулась к сторожке, где был мой бедный муж - и сразу резануло по глазам, словно молнией резануло! Я ослепла даже, но лишь на мгновенье... а потом я видела, как эта тварь потопталась немного и бросилась в лес. Бегом! Она неслась, как никто на земле не может нестись! А сторожки не стало!

Савинская уперлась локтями в столешницу, обхватила лицо руками и зарыдала. Разговаривать с ней далее было бессмысленной затеей.

- Спасибо, мадам, - сказал Грумс, вставая, - я думаю, мы разберемся с этим делом. Прощайте!