Слегка полюбовавшись своей изящной позой эльфийка вылила искрящеюся струю из этого сосуда и долго разглядывала появившиеся круги на воде. Вот тут я поняла, какой это обидный недостаток – небольшой рост. Моя соплеменница была под два метра, и даже слегка нагибалась для лучшего лицезрения волнения воды. А я со своим невысоким ростом измучилась: ничего не увидела даже несколько раз подпрыгнув, обидно. Оторвавшись наконец от водяных разводов, дама крепко задумалась. Прикрыв водянистые глаза (где-то я их уже видела) и поводя кончиками ушей она, казалось, решала уравнения с тремя неизвестными и каждый раз находила неверный ответ. Я вежливо ждала. И тут мне показалось что она уже спит. Любопытство взяло верх, хотя и не сразу, но скользкий кувшин как-то неудачно выскользнув из рук рассыпался миллионом сверкающих осколков, вымочив весь подол длинного платья этой сомнамбулы. На фоне ее возмущенного визга я не могла оторвать взор от небольшой лужицы, в которой отчетливо проступали картинки как в книжке, только очень быстро пролистывающейся.

Вот я лежу на дощатом полу, который еще подо мной и покачивается, страдаю от голода, а рыжий гном тычет вилкой в мою ногу; вот лезу на дерево от волколака, обдираю коленки и выплевываю хвоинки; вот стою в окружении нарядно одетых родственников со сладкими выражениями лиц и мне подносят чашу с лепестками роз и обручальным кольцом на дне; вот лечу на грязном и колючем драконе ужасно холодно и рваная черная накидка живописно развевается, ужас неминуемого падения заставляет крепче сжимать довольно грубый повод; вот оплакиваю потерю двух ногтей; вот завтракаю с ирчи, и мне достается уже обглоданный мосол; вот нечаянно рву какой то провод на башне с огненным глазом, меня слегка долбает током и глаз тухнет навеки…

Все, ведения кончились.

Ну и вранье, и ногти у меня почти отрасли.

Переведя взор на спутницу и увидев ее расширенные глаза и полуоткрытый рот, поняла, что ей тоже понравилось. Мы помолчали часок другой, вода уже впиталась в пол, кувшинчик живописно переливался мелкими осколками, немую тишину нарушал только стук капель падающих с платья. Ближе к рассвету эта добрая эльфийка, написав на свитке несколько слов, велела передать его в департамент внутренних дел Золотого леса, затем долго рассматривала меня и, поцеловав в лоб, отпустила.