Я их волнения не понимаю. Человек-теща мне очень нравится. Она вся такая пухлая и прыгучая. И очень любит всех воспевать. Она поет и машет крыльями с утра до ночи, до тех пор, пока полностью не выдохнется. Зато встает раньше всех и будит остальных своим воспеванием. Когда никого нет дома, она играет со мной - бегает по всем комнатам и кричит:

- Шею сверну!

Это забавно, потому что человек-теща больше всех похожа на пингвина. Мы ковыляем по квартире с одинаковой скоростью, так же сопим и хлопаем крыльями на поворотах. Но в последнее время меня терзают страшные подозрения - хозяева не пускают человека-тещу, потому что им не по душе, как она поет. Для нее это должно стать страшной трагедией, и теперь я ломаю голову над тем, как бы поделикатнее объяснить ей сложившуюся ситуацию. Певец и художник не должен навязывать свое искусство никому; даже если это на благо.

Хозяйка прилипает к телефону на целый день: она в него шепчет, бормочет, улюлюкает и поет. Воспевает она в трубку так, как никого и никогда в своей квартире - и я опять удивляюсь. Хозяин подпевает сбоку, но так громко, что его, наверное, слышно и внутри трубки. Наконец все разрешается: человек-теща остается встречать Новый год в своем логове.

Люди нелогичны и непоследовательны - это я сразу отметил. Но чтобы так... Когда человек-теща отказывается от идеи воспевать всех на Новый год, хозяин говорит:

- У, змея!

Мне это непонятно. Вот я, например, пингвин. И если мне скажут: "У, антилопа", или "У, колибри", то это будет неправильно. Размышляю.

А в доме ничего - почти как на родине. С потолка висят какие-то сверкульки; по углам топырятся блестящие предметы; над порогом приколотили венок из елочных лапок и шишек. Шишки эти сильно отличаются от тех шишек, которые всегда сыпятся на голову хозяина. Тех я не видел - они невидимые. А эти очень даже симпатичные, коричневые и слоистые, как печенье.