Елку вытщили с балкона, где ее морозили и присыпали снегом всю последнюю неделю. Теперь ее отряхнули от снега и заколотили в какую-то крестовину. А потом засыпали искусственным снегом - я же говорил, что люди нелогичны и непоследовательны: выбрасывают настоящее, чтобы тут же заменить подобием. Не холодным, не искристым и совсем не похожим. Размышляю.

Пока я размышляю, начинается один из самых главных моментов перед встречей Нового года. Хозяина ставят на табуретку и он начинает наряжать елку. Теперь я понимаю, почему хозяйка громко на него кричит: ее он никогда не наряжает, а какую-то малознакомую елку - пожалуйста! На елку вешают какие-то незнакомые мне предметы. Эти предметы обычно прячут так далеко, что я до них не могу добраться; и только перед самым-самым Новым годом их извлекают на свет и показывают домашним питомцам. Все они сделаны из необычного на вид льда - цветного, яркого и очень вкусного, наверное. Но есть их запрещают категорически.

От разочарования засыпаю.

А когда просыпаюсь, то не верю своим глазам: новогодняя елка это поэтическое и упоительное зрелище. С зеленых пушистых ее лап свисают круглые и сверкающие шары таких цветов, которым я даже не могу придумать названия; тонкие, перекрученные сосульки, золотые и серебряные орехи, конфеты в ярких обертках, запах которых пробуждает во мне хищнические инстинкты; а еще - огромное количество всяких зверушек: мишек, сов, ежей, попугайчиков, и нас - пингвинов. Вся елка увита блестящим "дождиком", и он гораздо красивее и приятнее того дождя, под который я однажды сунулся в ранней молодости.

А на самой верхушке елки сияет такая красивая звезда, что у меня захватывает дух и все мысли. И теперь я не мыслитель, а просто восхищенный пингвин.

Под елку ставят знакомого мне полярника - бородатого и в красном костюме, чтобы ненароком не потерялся в снегах. Правда, он почему-то маленький и засушенный. Стоит с мешком за спиной, в очках, но не улыбается, не разговаривает. Наверное, в спячку впал. Я слышал, что в здешних краях такое случается.