Тут коллега вынужден был прерваться, поскольку моя клиентка вскочила с места и возмущенно закричала. — Неправду вы говорите, у нас осталось только тридцать две курицы! Я же этому гаду, — с этими словами она погрозила кулаком в сторону сжавшегося мужа, — суп из этой курицы еще месяц назад сварила. Ты ж, гад такой, горькую пил беспробудно, как же ж ты, бессовестный, такое упомнить можешь?!

Судья, с трудом скрывая усмешку, поинтересовалась у ответчика. — Скажите, ответчик, признаете ли вы заявление истицы?

Побуревший от стыда Свартальд Ломмсон смог только кивнуть в подтверждение, но судью это не устраивало.

— Ответчик, напоминаю вам, что ведется звукозапись судебного процесса, а ваши жесты микрофон не воспринимает. — Строго сказала судья Мышкина, и окончательно потемневший лицом ответчик вынужден был выдавить из себя "да".

Коллега, явно не слишком огорчившись такому повороту дела (главное же — не выиграть дело, а сделать все по справедливости!), продолжил. — Кроме того, полагаю несправедливым такой раздел имущества, указанного в пунктах сто двадцатом и сто двадцать шестом, как предложила истица. На каком основании истица предлагает передать ответчику "трусы мужские, семь штук", а истице оставить "трусы женские, кружевные, двадцать пять штук"? Мало того, что количество женских трусов намного больше, чем мужских, так еще и, извините, по стоимости они не равноценны! Не говоря уж о том, что истица не указала в иске наличие у нее бюстгальтеров! Ваша честь, прошу вас истребовать данные предметы в качестве вещественных доказательств. Мы представим эти трусы — и мужские и женские — суду для ознакомления, и вы будете иметь возможность сами в этом убедиться.

Судя по брезгливому выражению лица судьи, копаться в чужом грязном белье, причем в самом прямом смысле слова, у нее не было ни малейшего желания. Конечно, я не испытываю особо нежных чувств к этой судье, но ее явно надо было спасать. Да и вообще, это ведь и в моих интересах тоже — я ведь тоже не фетишистка, знаете ли.