Он, видите ли, не желал посвящать меня в столь интимные моменты своей жизни, как будто я задаю ему вопросы из чистого любопытства. Нужны мне все его секреты, как третья нога — если бы я действительно искренне интересовалась деталями личной жизни своих клиентов и чистосердечно сочувствовала им всем, боюсь, что на собственную жизнь у меня тогда не осталось бы ни сил, ни времени. Но, естественно, я не собираюсь посвящать в свои размышления клиентов, пусть и дальше верят, что их проблемы — это единственное, что меня интересует в жизни. Цинично? А вы знаете, сколько людей с их жизненными драмами проходят перед моими глазами? Сотни, тысячи. Вот для того, чтобы не раствориться в чужих жизнях, как ложка соли в стакане воды, и приходится быть циничной.

Наконец я выяснила у Наортэля все, что меня интересовало. Мне стоило больших усилий сохранить серьезное выражение лица. Да уж, алкоголь все-таки опасен для всех, в том числе и эльфов, пусть он и не способен разрушить могучую эльфийскую печень. Судя по рассказу Наортэля, он был совершенно пьян, когда познакомился с этой дриадой, и, безусловно, он совершенно ничего не соображал, когда привез ее в родовое имение. Если уж он решил завести подружку на одну ночь, которую подцепил в баре, глупо было называть ей свое настоящее имя, не говоря уж о фамилии, а уж тем более, привозить ее в свой дом. Наутро, протрезвев, Наортэль поспешил сбежать, оставив ей щедрую сумму "на такси", и приказав прислуге поскорее выдворить случайную гостью. Правда, сначала я несколько удивилась, узнав, что ребенку, рожденному якобы от этой мимолетной связи, уже исполнилось семь лет. Странно, правда, что мать не поспешила предъявить претензии отцу малыша сразу после его рождения? Но Наортэль развеял мои сомнения, объяснив, что отсутствовал в столице как раз чуть больше семи лет, а к кому-либо из его родственников Оливия, по-видимому, обращаться побоялась, а может, ее просто не пустила на порог охрана дома. Но сложилась ситуация и в самом деле очень неприятная для Наортэля.