- Хочу обратить внимание глубокоуважаемого суда, - гулко вещал он. - Что черных кур, которые в исковом заявлении указаны в пункте двенадцатом, в действительности на тридцать две, а тридцать три. Без сомнений, истица пыталась скрыть от суда наличие тридцать третьей курицы, что ставит под сомнение вообще правдивость сведений, изложенных в исковом заявлении…

Тут коллега вынужден был прерваться, поскольку моя клиентка вскочила с места и возмущенно закричала. - Неправду вы говорите, у нас осталось только тридцать две курицы! Я же этому гаду, - с этими словами она погрозила кулаком в сторону сжавшегося мужа, - суп из этой курицы еще месяц назад сварила. Ты ж, гад такой, горькую пил беспробудно, как же ж ты, бессовестный, такое упомнить можешь?!

Судья, с трудом скрывая усмешку, поинтересовалась у ответчика. - Скажите, ответчик, признаете ли вы заявление истицы?

Побуревший от стыда Свартальд Ломмсон смог только кивнуть в подтверждение, но судью это не устраивало.

- Ответчик, напоминаю вам, что ведется звукозапись судебного процесса, а ваши жесты микрофон не воспринимает. - Строго сказала судья Мышкина, и окончательно потемневший лицом ответчик вынужден был выдавить из себя "да".

Коллега, явно не слишком огорчившись такому повороту дела (главное же - не выиграть дело, а сделать все по справедливости!), продолжил. - Кроме того, полагаю несправедливым такой раздел имущества, указанного в пунктах сто двадцатом и сто двадцать шестом, как предложила истица. На каком основании истица предлагает передать ответчику "трусы мужские, семь штук", а истице оставить "трусы женские, кружевные, двадцать пять штук"? Мало того, что количество женских трусов намного больше, чем мужских, так еще и, извините, по стоимости они не равноценны! Не говоря уж о том, что истица не указала в иске наличие у нее бюстгальтеров! Ваша честь, прошу вас истребовать данные предметы в качестве вещественных доказательств. Мы представим эти трусы - и мужские и женские - суду для ознакомления, и вы будете иметь возможность сами в этом убедиться.