Судя по брезгливому выражению лица судьи, копаться в чужом грязном белье, причем в самом прямом смысле слова, у нее не было ни малейшего желания. Конечно, я не испытываю особо нежных чувств к этой судье, но ее явно надо было спасать. Да и вообще, это ведь и в моих интересах тоже - я ведь тоже не фетишистка, знаете ли. Улыбнувшись про себя нелепости спора, я быстро вскочила со своего места и заявила. - Возражаю, ваша честь. Истица не оспаривает, что ее белье по стоимости намного дороже, чем белье ответчика, в общем-то, мы так и указали в исковом заявлении. А согласно требованиям гражданско-процессуального кодекса, обстоятельства, которые признают обе стороны, не требуют дальнейшего подтверждения. - Заявив это, я села на свое место, а на лице судьи даже прорезалась благодарность. Да уж, судья Мышкина, конечно, формалистка, каких поискать, но ничто человеческое ей не чуждо.

Не буду описывать все остальные спорные моменты и пререкания, прозвучавшие во время этого судебного заседания. С потрясающей скрупулезностью мы разбирали каждый пункт искового заявления, споря даже о том, где в тексте необходимо ставить запятые. Больше всего меня раздражало именно осознание того, что заседание все-таки было предварительное, а значит, в следующий раз мы вновь должны будем разбирать и пережевывать то же самое, если, конечно, ответчик и его представитель не придумают еще чего-нибудь новенького, что также крайне необходимо обсудить и учесть при вынесении решения.

Наконец, спустя два с половиной часа, Дьюрин Доваррсон слегка выдохся и сел на место, и судья на радостях попыталась на этом закончить заседание. Но не тут-то было! Как оказалось, запас возражений у адвоката ответчика подошел к концу, но у него еще имелось ходатайство. К сожалению, судья не имела права отказаться выслушать ходатайства сторон, так что нам пришлось внимать речи коллеги Дьюрина.