Она нарочно оказалась в той аптеке? За мной следят? Может, их там целая банда? Вот так ловят на живца, уводят в укромное место, а потом... Я же ее совсем не знаю...

- Ну? - она нетерпеливо пританцовывала на ходу. Рука у нее была горячая и влажная.

- Лиля! - раздалось из темноты, - Лилька!

Они со смехом вынырнули из боковой аллеи, несколько парней, девушки, светлые платья и рубахи светились в темноте.

- Ой! - обрадовалась она, - это Жорик. Вот здорово! А вы куда?

- На Морвокзал, - сказал солидный Жорик. - там у них бармен новый. Идешь? И этот с тобой?

- Это... как тебя зовут? - обернулась она ко мне.

Она уже забыла.

- Альберт, - сказал я.

- А это Алик. Точно. Пошли с нами, Алик?

- Нет, - сказал я сухо, - извините, нет.

- Ему домой надо. В кроватку. Да, Алик?

Я молчал.

- Да ты не грусти. Увидимся.

Она легко чмокнула меня в щеку, обдав запахом сладких духов. Я смотрел, как они, смеясь, уходят в темноту, по перечеркивающим дорожку полосатым теням... Я ненавидел себя. Пять, думал я. Пять километров. Без всяких скидок. Вот тебе, вот тебе, вот тебе...

* * *

Он пришел в четверг, под конец дня. Наверное, заехал с работы, под мышкой у него был портфель без ручки. Еще у него были носки в полосочку и дырчатые сандалеты. Брюки чуть коротковаты, словно он из них вырос.

Он торопливо поздоровался. Не потому, что был невежливым, просто спешил - через полчаса мы закрывались, и уборщика тетя Зина уже начала возить шваброй по линолеуму. И попросил... молодого Вертера.

Может быть, думал, что связник ему что-то там оставил?

Но когда я вынес синий томик, не столько затрепанный, сколько полинявший от времени, он разочарованно сказал:

- А другого издания у вас нету?

- С картинками, что ли? - не удержался я.

- Нет, просто другого... год, издательство...