- У нас и этого-то никто не берет, - сказал я честно. - Зачем нам два Вертера?

- Ну да, у вас, наверное, все больше фантастику просят.

Мы подписались на такую красно-белую серию, где печатали наших и не наших фантастов, и два тома - Саймака и Стругацких - у нас уже заиграли.

- Да, - сказал я, - Классику сейчас вообще мало кто берет. Только ученики и учителя.

Обычно я не слишком-то стремлюсь разговаривать с посетителями, но тут мне стало интересно. Зачем это он им понадобился? И что они такое делают в своем КБ, что он брюки себе новые не может купить, а продает шпионам государственные тайны?

- Вот вы вообще что кончали? - спросил он строго, - библиотечный техникум?

- Три курса истфака, - сказал я.

- Ну, тогда вы должны понимать. Будущее - это то, чего нет. Вообще нет. Понимаете? Какое придумаете, такое и будет. Их тысячи, миллионы, этих будущих. А прошлое - одно-единственное. Оно требует к себе уважения.

- Поэтому вы и предпочитаете классику?

- Да. Возможно.

- Книги врут, - сказал я неожиданно для себя. - Даже хроники. Летописи. Написал что-то один-единственный человек, а мы ему верим. А может, он это по заданию партии и правительства писал?

- Или сам добросовестно заблуждался, да? - улыбнулся он. Зубы у него были слишком белые и ровные - наверняка искусственные.

Мне нужна хотя бы пара недель. А там пусть делают, что хотят.

- Вы правы, - сказал он задумчиво, - Это действительно нельзя проверить. Но ведь не в этом дело! Для нескольких поколений то, что написал хронист, и есть самая настоящая правда. Возьмем, например, "Слово о полку Игореве"...

- Подделка, - решительно сказал я, - это кто-то из мусин-пушкинского круга, скорее всего, с благоволения и ведома самой Екатерины. Текстовый анализ доказывает...

- А его в школе учат, - печально проговорил он.