Парень был смышленый, на лету все схватывал. С легкой руки Креста за ним закрепилась кличка Тихарь. Может, из-за фамилии Тихарев, а может потому, что осмотрительный был не по годам, с наскоку ничего не сделает, все обмозгует. Его ровесники, кто поболтливей, давно по тюрьмам да по колониям сроки мотают, а он — нет. Для Креста щуплый для своих лет Леха был незаменим, в любую щель, как уж, пролезет.

Войну они прожили, ненадолго расставаясь, когда того требовало дело, кочуя из одного крупного города в другой. Жили не на показ, не шумствовали и нигде подолгу не останавливались. Когда пахло жареным, быстро сматывались, заметая следы.

Удачливым вором считался старый Крест, у законников он был в авторитете.

— …Леха, Леха, — очнулся вдруг Крест и схватил парня за руку. Пригнись ко мне, я голоса своего не слышу.

— Да здесь я, здесь, — Леха судорожно сглотнул, чтобы не заплакать, и опустился на снег рядом. — Не помирай, дядя Павел, не надо. Я-то как один буду?

— Не скули, — оборвал его Крест. — Слушай, что скажу. В левом кармане нашарь у меня портмонет. Там ключи есть и бумага. Нашел? — Он с трудом разлепил глаза и приподнял голову, пытаясь следить за движениями парнишки.

Через минуту услышал, как зашуршала бумага.

— Вот, запоминай. Дом у меня есть на Дружбе, в поселке. От Тайнинской недалеко… с Ярославкого вокзала. Поедешь… в бумаге все указано. Дом я на тебя оформил. Документы в задней стенке серванта лежат, в тайнике. Найдешь… — Говорить Кресту становилось все тяжелее. Он еще раз харкнул кровью и перевел дыхание. — Найдешь там деньги и план подвала. Все… обозначено. Золото, камни, картины в кладовке, — забормотал он, и Леха подумал, что начался бред, но Крест вдруг замолчал и, собравшись с силами, внятно произнес: — Там у меня клад зарыт, в подвале. Выкопай. Половина — твоя, а остальное… — В его груди что-то булькнуло, и Леха подумал, что это конец.