— Вот видите? — радовался непонятно чему комиссар. — Что я говорил? Ушел полковник! Ушел из-под самого носа!

— Это еще бабушка надвое сказала… — хмурый Чернобров пытался отскрести веточкой пятно липкой болотной грязи с полы длинной кавалерийской шинели и не глядел на торжествующего товарища. — Лешему в глотку ушел твой полковник. К водяному. Раков, поди, уже кормят контрики.

Наскоро допрошенные обитатели деревушки в один голос твердили, что «золотопогонники» еще ночью собрались и ушли прямо в трясину. Пушку, завязнувшую в самом начале, бросили, а сами так и сгинули в тумане, поднявшемся с болота под утро.

— А брода тут никакого нет! — уверял седобородый старец, местный староста. — Пробовали гать наладить, при царе еще, так не держит трясина проклятущая! Хотите — сами проверьте.

— Я ж говорил, что полковник дело свое знает туго, — сломал веточку командир и, не глядя, кинул обломки в грязь. — Третий путь выбрал. Я таких в Крыму навидался: патроны расстреляют, а сами в море идут и не оглядываются. Мол, хочешь — стреляй в спину, хочешь — не стреляй. И тонут, представляешь! Сами тонут! Добровольно!

Чернобров дернул щекой — плохо заживающий сабельный порез, обещающий со временем превратиться в уродливый шрам, опять закровоточил — и вскочил в седло.

— Илюхин, бери своих бойцов и по кромке трясины — в обход. Выяснишь, нет ли где прохода.

Увы, разведка ничего не дала. Болото уходило вдаль, и конца-краю ему видно не было. Похоже, что старая карта-двухверстка не врала и до самой Кирсановки простирались одни лишь унылые, поросшие ржавым тростником топи, в которых без следа затерялся отряд полковника Еланцева.

Чернобров без толку проторчал в Глухой Елани целых две недели, но ничего нового об исчезнувших белых не узнал. Попытки навести гать ничего не дали, о броде местные действительно ничего не знали или не хотели говорить… Кровожадный Шейнис даже предложил расстрелять для острастки пару-тройку неразговорчивых селян, но командир, с каждым днем становившийся все угрюмее и угрюмее, отмел эту бессмысленную жестокость без разговоров. Настраивать против новой власти и без того недоверчивых кержаков