И вот теперь, у самых ворот, протянув руку к кнопке звонка, он с ужасом ощутил, что его голова пуста. Он забыл все, что хотел сказать, он не может связать двух слов, он не может двинуться с места!

Уф! Стигс опустил руку. Спокойно, спокойно... Ведь кто такой Гордон? Гений, равный Эйнштейну, но не папа же римский, не бог - ученый, человек... У него болят почки, он любит сажать розы, он безукоризненно честен и,говорят, добр.

Стигс даже не заметил, что жмет кнопку изо всех сил. Он не помнил, как распахнулись ворота, как кто-то провел его в комнаты, что-то на ходу ему втолковывая, как он снял плащ, как переступил порог...

- Здравствуйте. Садитесь.

Гордон полулежал на диване, и все равно Стигсу показалось, что тот возвышается над ним. Возвышается его голова, величественная, как купол собора, возвышаются его плечи, а грива седых волос - та и вовсе плывет облаком в недоступной вышине. И взгляд как будто издали, от мерцающих льдов великих мыслей, взгляд, видящий сокровенные тайны природы и туманные просторы вечности. Он сам уже принадлежал вечности, бронзе истории, этот светлый, отрешенный взгляд.

Гордон шевельнулся и поправил плед, которым были прикрыты колени.

- Рассказывайте.

Стигс заговорил, не слыша собственного голоса.

Минуты через три Гордон прервал его слабым движением руки.

- Понятно. Это не ваша ли статья была два года назад в "Анналах физики"?

- Моя... - У Стигса пересохло в горле.

- Вы красиво решили проблему флюктирования гравитонов. Почему вы не продолжили работы в этой области?

- Потому что... Потому что я увидел оттуда мостик к левоспиральным фотонам...

- И это вас увлекло? Вы ни о чем другом не можете думать?

- Да... То есть... Не сами фотоны, а то, что за этим стоит...

- Что же за этим стоит?

Стигс ошеломленно посмотрел на Гордона. Проверяет? Смеется? Играет как кошка с мышью?