В то памятное майское утро в моем бумажнике лежали пять писем, которые прибыли утром по почте. Четыре были от торговцев, которым я изрядно задолжал и которые грозили пожаловаться на меня руководству банка, а в пятом - знакомая девица уведомляла о своей беременности и вопрошала, что я собираюсь в связи с этим предпринять, "черт бы меня побрал".

Честно говоря, на девицу мне было наплевать. С женщинами я всегда управлялся без всяких проблем, но вот торговцы - другое дело. Я уже столько раз "вешал им лапшу на уши", обещая расплатиться, что точно знал - на сей раз номер не пройдет. Нужно срочно раздобыть где-то денег, иначе меня в два счета выставят из банка, и тогда мне конец.

Поскольку занять мне было не у кого, я начал подумывать о том, что придется обратиться к ростовщикам. Я отдавал себе отчет, что если попаду в их паучьи сети, то с меня сдерут три шкуры, но другого выхода не было. Я уже потянулся к телефонному справочнику, чтобы найти номер Ловенштейна, когда задребезжал стоявший у меня на столе внутренний телефон.

- Уинтерс слушает, - я постарался вложить в свой голос максимум деловитости. Пусть я и не слишком перетруждался в банке, но демонстрировать отсутствие усердия было ни к чему.

- О мистер Уинтерс, зайдите, пожалуйста, в кабинет мистера Стернвуда.

Я похолодел. Стернвуд вызывал к себе сотрудников только тогда, когда собирался всыпать им по первое число.

Признаюсь честно, струхнул я изрядно. Неужто один из проклятых торгашей наябедничал на меня Стернвуду? Или эта маленькая потаскушка Паула? А может, я допустил промашку в работе?

Пока я продвигался вдоль нескончаемых столов по направлению к кабинету Стернвуда, клерки провожали меня взглядами. Они знали, куда я иду.