Все мое внимание занимала сидящая напротив женщина — Фреда, как называл ее Дворкин. Она же, похоже, целенаправленно не обращала на меня ни малейшего внимания. Она проворно собрала карты, опять их перетасовала и снова принялась раскладывать — на этот раз по кругу. Ее ни капли не интересовали ни я, ни Кингстаун, ни адские твари, которых мы только что перебили.

— Меня зовут Обере, — сказал я ей, — а не Оберон.

Может, нам просто нужно представиться друг другу, чтоб завязался разговор?

— Твое правильное имя — Оберон, — сказала она, все так же не поднимая взгляда. — Все следует делать правильно. А я — Фреда.

— Я знаю, — отозвался я. — Очень приятно познакомиться.

— Я в курсе, что тебе приятно, милый мальчик.

— Ты это увидела в картах?

— Нет, на твоем лице, братец Оберон.

Фреда загадочно улыбнулась; глаза ее таинственно поблескивали из-под длинных черных ресниц.

Ну ладно же. Я тоже умею разыгрывать из себя скромника.

— Всякому мужчине было бы приятно познакомиться с тобой, — почти заигрывающе произнес я.

— Это верно, — совершенно серьезно откликнулась она.

— Почему ты здесь очутилась?

— Отец не любит путешествовать в одиночку, и я подумала, что смогу ему помочь своими невеликими силами.

— Не думаю, чтобы он нуждался в чьей-либо помощи.

— Но от меня он ее принял.

Я мысленно хмыкнул и откинулся на спинку сиденья. Эта Фреда явно высокого мнения о себе. Я бы даже сказал — несколько завышенного. Дочь Дворкина? В этом можно не сомневаться. Похоже, высокомерие у них в роду передается по наследству.

Я посмотрел в маленькое окошко. К моему удивлению, сквозь кружевную занавеску пробивался дневной свет. Неужели уже рассвело? Сколько же мы едем? По моим прикидкам, до рассвета еще оставалось часа три, если не все четыре.