Скрипнула, отворяясь, дверь, ведущая из внутренних покоев, и в приемную вбежал дворецкий в роскошной ливрее, со связкой ключей — признаком его должности — на широкой шелковой ленте, перекинутой через плечо. Его лицо было бледным и осунувшимся.

— Сэр Томас, умоляю вас! — отчаянно воскликнул он. — Не надо больше крови, вы все равно этим ничего не добьетесь! Леди не желает о вас слышать!

— Вот оно что, — с некоторым облегчением усмехнулся Разик. — Мне представляется, сэр, что вы поторопились зачислить себя в родственники хозяйки поместья, — и, повернувшись к дворецкому, спросил: — Не слишком ли сей джентльмен злоупотребляет вашим гостеприимством? Может быть, ему пора уже покинуть дом?

— Но как заставить его это сделать? — почему-то полушепотом произнес дворецкий. — Сэр Томас явился сюда просить руки леди сразу же после того, как закончился траур по поводу кончины ее отца. Ему было еще тогда отказано в аудиенции, но он поклялся не покидать приемной до тех пор, пока леди не соизволит выслушать его. Всех остальных претендентов, приезжающих к леди, он просто убивает. Когда сэр Томас уходит для еды и отдыха, его заменяют сообщники и слуги — настоящие головорезы.

— Хватит болтовни! Защищайся! — взревел сэр Томас и встал в позицию, направив шпагу на Разика.

Полусотник не шелохнулся и вновь обратился к дворецкому:

— Вы спрашиваете, каким образом этот герой может покинуть дом? Я вижу всего два способа: через дверь или через окно.

— Ты что, издеваешься надо мной? — заорал сэр Томас. — Шпагу наголо, несчастный трус, или я, клянусь преисподней, заколю тебя, как барана!

— Послушай, придурок, — в голосе Разика только теперь зазвучали стальные нотки. — Я — профессиональный воин и никогда не балуюсь с оружием. Если я обнажаю клинок или ствол, то только с одной целью: убить врага. Но я просто не хочу марать свои руки и паркет леди Джоаны твоей вонючей кровью! Пошел вон, пока цел!