— Готов? — спросил капитан.

Свени кивнул и лег лицом вниз на направляющую балку, защелкнув в положенных местах крепления упряжи. Он чувствовал прикосновение перчаток Майклджона к спине — тот закреплял ранцевую реактивную установку. Но он ничего не видел, кроме деревянных салазок, которые будут предохранять тело от огня.

— Порядок, — сказал пилот. — Удачи.

— Спасибо. Давай отсчет, Майки.

— Пять секунд до старта. Четыре, три, две, одна, пошел!

Реактивный ранец завибрировал и довольно ощутимо стукнул Свени между лопатками. Мгновенное ускорение надавило на ремни парашютной упряжи, салазки помчались вдоль направляющей балки.

Потом, освобожденные, они отделились и по дуге ушли куда-то вниз, быстро исчезнув среди звезд. Отделился и ранец и помчался вниз и вперед, извергая огонь из сопла. Волна жара от двигателя, хотя и мгновенно рассеявшаяся, все же вызвала у Свени головокружение. Потом ранец исчез. Он разовьет такую скорость, что после удара о поверхность образуется небольшая воронка.

Остался лишь сам Свени, падавший вниз головой на поверхность Ганимеда.

2

Свени всегда хотел быть человеком. Он хотел этого с того момента, подернутого дымкой воспоминаний, когда понял, что рамки его персональной Вселенной ограничены куполом в недрах Луны. Смутное, но сильное желание со временем перешло в ледяную тоску по несбыточному, дававшую о себе знать в манере держаться, во взгляде на мир и в снах, которые по мере взросления Свени приходили все реже, но приняли форму кошмаров, на несколько дней оставлявших его полуоглушенным, словно он чудом уцелел после катастрофы.

Приставленный к Свени отряд психологов, психиатров и аналитиков делал что мог. Но они мало что могли. Предмет исследований был слишком далек от того, с чем привыкла иметь дело психиатрия, создаваемая людьми и для людей. Кроме того, члены научной команды расходились в том, что нужно считать основной целью терапии: примирение Свени с его нечеловеческой сущностью или, наоборот, укрепление надежды на человеческое будущее.