Факты были просты и неумолимы. Свени — адаптант, существо, приспособленное к свирепому морозу, слабой гравитации и жиденькой атмосфере Ганимеда. Кровь в его сосудах, клетки тканей на девять десятых состояли из жидкого аммиака. Кости его — лед, дыхание — сложная водородно-метановая цепочка реакций, основанная не на железосодержащем катализирующем пигменте, а на разрыве и восстановлении мостика сульфидной связи. При необходимости, он смог бы продержаться долгие недели на диете из одной каменной пыли.

Таким он был всегда, еще до зачатия. Клетка, из которой развился зародыш Свени, до оплодотворения подверглась целому комплексу воздействий — избирательной обработке ядами, игловой рентгенотерапии, специальному метаболическому активированию и пятидесяти другим операциям с непроизносимыми названиями. Вкупе все это окрестили «пантропологией», что в вольном переводе означало «трансформация всего», — так оно и было.

Пантропологи не ограничились изменением внешности и цикла жизнедеятельности Свени — они вторглись в его духовный мир, обучение и не делали из этого мины. Доктор Алфкон как-то, беседуя со Свени через интерком, гордо объяснил, что по мановению руки адаптированные люди не возникают. Даже клетка-зародыш имела позади себя сотню генераций, ступенчато изменявшихся из поколения в поколение, пока не возникла зигота, достаточно далеко ушедшая от теплой белковой жизни ко льду, цианидам и всему прочему, из чего сделаны такие мальчики, как Свени. Доктор Алфкон был снят с должности, когда в конце недели команда психологов прослушала записи всех разговоров Свени.

К счастью, Свени никогда не слышал известного детского стишка о том, «из чего только сделаны мальчики», и не стал жертвой эдипова комплекса. Он заметил, конечно, что доктор Алфкон не появился в урочное время, но в этом не было ничего особенного.