- Чем она занималась до брака с Дестером?

- Не знаю. Он познакомился с ней в Нью-Йорке, женился и привез сюда. Неважно, кто она, важно, что тебе лучше быть от этой женщины подальше, если ты не хочешь свернуть себе шею.

- Что ж, спасибо за совет, но лучше не пугай меня, - отозвался я, поднявшись, чтоб уйти. - Если Дестер умрет и миссис Дестер попросит меня жениться на ней, то я позову тебя быть моим шафером.

- Что за бред? - возмутился Солли. - Приди в себя, ради бога! Возвращайся сюда и приступай к работе. Знаешь, я, пожалуй, прибавлю тебе 15 процентов жалованья.

- Брось, - отказался я. - Я останусь у Дестера.

Солли, исчерпав все аргументы, сдался.

- Ты совершаешь безумство, но поступай, как считаешь нужным. Если же тебе надоест твоя новая работа, возвращайся ко мне. Твое место будет ждать тебя.

- Оно будет ждать меня только потому, Джек, что на него никто не позарится, - сказал я. - Ну, пока. Не здоровайся со мной, когда увидишь меня в "роллс-ройсе". Ведь мне нужно теперь быть осторожным в своих знакомствах.

Я вышел из конторы. Почему-то я не мог избавиться от мыслей о любовнике Элен, выбросившемся из окна. Я пытался найти причины, побудившие беднягу так поступить.

Когда я около трех часов вернулся в резиденцию Дестеров, "кадиллака" еще не было. Я опять надел форму, убедился, что она сидит на мне безукоризненно, и поехал на студию "Пасифик".

Сторож, открывая ворота, даже не взглянул на машину продюсера. Я поставил "роллс-ройс" на стоянку около административного корпуса и стал ждать. Когда часы показали двадцать минут пятого, я покинул машину и зашел в огромный вестибюль, где на длинной скамье сидела дюжина посыльных, а за большим круглым столом четыре красотки расправлялись с посетителями. Одна из них, лет двадцати, с цветущим и пышущим здоровьем лицом, вопросительно посмотрела на меня, произнеся: