— Не знаю, эта кличка напоминает нелепую шутку.

— А есть какой-нибудь след? — спросил я.

— Что вы имеете в виду?

— Если Затейник — оборотень, превращение происходит с наступлением темноты, до того он ведет нормальный образ жизни. Думаю, это могло быть замечено кем-либо. Что-нибудь предпринималось в этом направлении?

Сэр Джеймс пожал плечами.

— Вряд ли, Джон. Во всяком случае я ни о чем таком не слышал.

— Хорошего мало.

— Знаю. И все же вы полетите. Номера в отеле уже заказаны, отель прямо на пляже. Из окон, как сообщили, видно место преступления.

— Наверняка там найдутся виды получше.

— Это конечно.

— Когда мы летим? — спросил Сьюко.

— Сегодня вечером.

— Значит, у нас в запасе один день отпуска.

Сэр Джеймс был настроен скептически.

— Я советовал бы вам выспаться наперед. В Рио предстоят горячие ночи.

Иногда сэр Джеймс бывал неправ, но сейчас я поверил его словам…

* * *

В лачуге пахло клеем — дети на последних уроках нюхали его, хотя пакетики уже спрятали. Мария Фаланга вздохнула, подумав об этом. Она так же, как дети, сидела на грязном полу, время от времени поглядывая на бродивших жуков и пауков.

Мария была молода, двадцати трех лет, в ней еще жил идеализм. Она вела борьбу с многоголовой гидрой, которую, конечно, не могла уничтожить. Когда она отрубала одну голову, на ее месте вырастали три новые.

Гидрой этой были Нищета, Насилие, Преступление.

На этом можно закончить описание той части Рио, где Мария работала учительницей и воспитательницей. Она была из тех женщин, которые посещали трущобы, хотя происходила из довольно богатой семьи. Родители дали ей образование и не понимали, почему Мария, получив диплом, занялась нищими. Иногда в семье к ней относились как к чужой.

Если бы кто-то решил описать ее, то очень скоро ему пришло бы на ум сравнение с черноокой красавицей. Большие темные глаза, смуглая кожа, непослушные волосы, которые можно собрать только лентой или шлейфом.