Он вскочил.

Это заметила тень.

В двух шагах позади англичанина она распласталась на песке. Когти вонзились в мелкозернистый песок, как бы желая ухватиться за него. Бежали секунды. Мужчина не ложился. На руке у него были часы, и он посмотрел на них. Это отвлекло его.

Ничто более не сдерживало тень. Она поднялась и превратилась в чудовищного зверя. Чудовище в два прыжка приблизилось к Инграму, и его жертва уже не могла спастись.

В последний момент Инграм почувствовал — что-то не так. Он повернулся назад.

Но его настиг первый удар.

Он упал на бок, когти рвали кожу на его лице.

Боль пронзила глаза, как если бы в них вонзили пилу.

Он хотел закричать.

Следующий удар заставил его замолчать, третий — перевернул его лицом в теплый песок, и он уже не мог вдохнуть воздух. Четвертый удар оборвал жизнь Инграма.

Немного позже вернулась Мона. В руке она держала два стакана. То, что она увидела, было ужасно. Ее крик разорвал ночь, стаканы упали на жестоко истерзанное тело, и жидкость растеклась по нему.

Когда подошла помощь, от Моны не осталось ничего.

* * *

После выписки из больницы Гленда Перкинс отправилась на отдых. Рождество и Новый год она, видимо, проведет там. Так что, придя в бюро, мы нашли его опустевшим и осиротевшим.

— Кофе нет, — грустно сказал я.

— Чая тоже, — добавил Сьюко.

Мы улыбнулись друг другу: «Что будем делать, старина?»

Я выглянул наружу. Небо было пасмурным. Тучи разливали мелкий дождь. Счастье, что это был дождь, потому что на севере Англии в декабре пронеслась невиданная снежная буря.

— О чем ты думаешь, Джон?

— О солнце, о пляже, о великолепном лете, о девочках в легких платьях, о прохладных напитках…

— Так возьми отпуск.

Я повернулся.

— Я и собирался это сделать и отправиться на Карибское море, это был бы экстракласс.