В мозгу что-то шипело, как шипит жарящийся ростбиф. Во всяком случае, так казалось Сэму. Ну и денек выдался, черт бы его побрал! Две телекамеры на стадионе сломались нахрен, комментатор забыл фамилии игроков и первый тайм мямлил нечто невразумительное. Грозы, проходившие над Нью-Йорком, творили в метровом диапазоне черт-те что.

Теперь Сэм мечтал лишь о нескольких бокалах пива – самого холодного – в ирландском баре, находившемся на противоположной стороне улицы. А уж потом он отправится домой, завалится в кровать, где несколько часов сна, возможно, приведут в порядок его раскалывающийся на части мозг. Черт побери, тот, кто считает, что работа на ТВ – блистательное занятие, должен прежде всего проверить свою башку да предмет состояния ее содержимого или наличия такового вообще.

Как совершенно справедливо указывает плакат над кофеваркой: «Работая здесь, вы не обязательно должны быть психом, но психам тут легче».

Сэм устроился в одном из низких глубоких кресел, закрыл воспаленные глаза я принялся мелкими глоточками за кофе.

– Боже мой, мистер Бейкер, как, должно быть, завидуют вам люди! Вам платят такие огромные деньжищи за то, чтобы вы могли посиживать тут с закрытыми глазами да попивать бесплатный кофе!

Этот голос был подобен удару по его раскалывающейся голове, но Сэм улыбнулся и даже шутливо отдал честь.

– Я не сплю. Я только пытаюсь восстановить исчезнувшую волю к жизни.

Мужчина лет пятидесяти, с гривой развевающихся седых волос, с розовым галстуком-бабочкой, сунул окурок сигары в землю стоявшего на окне зеленого растения, а затем налил себе кофе. Джо Кейн принадлежал к тому типу людей, чья жизнерадостность не поддается никакому воздействию. Даже после десятичасового дежурства в качестве заместителя главного менеджера студии. Ухмыляясь, он отпил глоток и сказал:



17 из 493