Лафайет подумал, что уже давно не шептал соблазнительных предложений в хорошенькое маленькое ушко Дафны. Конечно, он был занят - пил вино и поддерживал беседу, а Дафну вполне устраивало общество других придворных дам, ведущих разговоры о плетении кружев и тому подобных вещах, пока мужчины сидят за бренди, курят сигары и обмениваются пикантными анекдотами.

Лафайет остановился и в недоумении посмотрел на куст азалии перед собой. Он так глубоко задумался, что не заметил, как прошел свой любимый уголок сада - скамейку у цветущего земляничного дерева, нежно журчащий фонтан, тенистые, раскидистые вязы и ровную лужайку, полого спускающуюся к тополям у озера.

Он пошел назад и вновь очутился на повороте дорожки, где перед ним промелькнул Алан. Странно. Он опять повернул, оглядел пустые дорожки, тряхнул головой и решительно направился вперед. Через десять шагов он увидел перед собой широкую аллею, ведущую назад к террасе.

- Я разучился ориентироваться, - пробормотал он. - Я уверен, что это первый поворот после фонтана...

Он помедлил, растерянно глядя на неожиданно уменьшившуюся лужайку. Фонтана нигде не было видно. Перед ним была только усыпанная опавшими листьями дорожка из гравия, которая упиралась в кирпичную стену. Но ведь кирпичная стена должна быть дальше, за прудом с утками. Лафайет поспешил вперед, свернул... Дорожка переходила в еле заметную тропку, скрывавшуюся в густо разросшейся траве. Он повернулся - и наткнулся на плотную стену кустарника. Острые ветки преграждали ему путь, цепляясь за кружевные манжеты. Он с трудом выбрался на маленькую полянку, усеянную одуванчиками. Нигде не было видно ни клумб, ни скамеек, ни дорожек. Дворец, казавшийся покинутым и заброшенным, вырисовывался на фоне помрачневшего неба. Наглухо закрытые окна походили на невидящие глаза; по террасе ветер гнал опавшие листья.