Игра прекратилась. Один из правителей — великан, в каждом движении которого читалась привычка повелевать, — обернулся к юноше.

— Чего ты хочешь, Бардилис? И кто этот незнакомец?

— Друг Аталуса, Птолемей, — ответил Бардилис. — Он говорит на языке Искандера!

— Что за сказки? — вождь был явно озадачен, но не хотел это показывать.

— Пусть они послушают тебя, брат!

Наверно, с таким видом его предок предлагал одному из своих воинов поведать о победе над врагом.

— Я пришел с миром, — произнес Гордон на древнегреческом. — Меня зовут Аль-Борак, но я не мусульманин.

В толпе раздался вздох изумления, а Гордон отметил, что последнее слово этим «эллинам» прекрасно знакомо. Птолемей почесал гладко выбритый подбородок и нахмурился, подозрительно поглядывая на чужеземца. Царь был таким же золотоволосым и голубоглазым, как и все его соплеменники, а его великолепным мускулам позавидовали бы даже древнегреческие атлеты.

Он нетерпеливо слушал рассказ Бардилиса о встрече с Гордоном, а когда юноша поведал, как американец поднял камень, освободив его, Птолемей нахмурился и непроизвольно напряг мышцы. Казалось, восхищенные возгласы, которые вызывали у его соплеменников некоторые подробности этого повествования, раздражали правителя. Эти светловолосые люди, подобно своим предкам, преклонялись перед физическим совершенством, как и их древние предки, а Птолемей был тщеславен.

— Как он мог поднять такой камень? — спросил он. — Посмотри сам. Его макушка едва достигает моего подбородка.

— Он гораздо сильнее, чем можно судить по его внешности, царь, — ответил Бардилис. — Эти синяки и ссадины на моей ноге подтверждают, что я говорю правду. Он поднял камень, который я не смог даже сдвинуть с места, а затем спустился по Дороге Орлов, на что решится не каждый житель Аталуса. Он пришел издалека и сражался с врагами, а теперь ему нужно поесть и отдохнуть.