Фариом с упавшим сердцем, не в силах отвратить нависшую над его юной женой жестокую гибель в ужасном склепе этого кошмарного города, услышал приглушенное зловещее поскрипывание ступеней, ведущих на чердак постоялого двора. Звук с невероятной скоростью приближался, и в комнату вошли четыре странные фигуры, плотно закутанные в траурный пурпур, в серебряных масках в виде черепов. Было совершенно невозможно угадать их настоящий облик, ибо — точно так, как рассказывал хозяин, — даже их руки скрывали перчатки без пальцев, а пурпурные рясы ниспадали просторными складками, волочившимися за их ногами, словно размотанные саваны. Они несли с собой ужас, и зловещие маски — лишь самая ничтожная его часть, ужас был в их неестественных согбенных позах, в звериной быстроте, с которой они двигались, несмотря на свои неуклюжие одеяния.

Служители страшного бога несли с собой необычные носилки, сделанные из сплетенных полос кожи и огромных костей, служивших вместо рамы и ручек. Кожа была засаленной и потемневшей от долгих лет чудовищного использования. Не сказав ни слова ни хозяину, ни Фариому, без каких-либо промедлений или формальностей они двинулись к кровати, на которой лежала Илейт.

Не обращая внимания на их угрожающий облик, совершенно обезумевший от горя и ярости юноша выхватил из-за пояса короткий кинжал, свое единственное оружие. Не слушая предупреждающий крик хозяина, быстр и силен, и, кроме того, одет в легкие и облегающие одежды, что, казалось бы, давало ему небольшое преимущество перед его пугающими соперниками.

Жрецы стояли к нему спиной, но, точно предвидя каждое его действие, двое из них развернулись со стремительностью тигров, метнув костяные лезвия, которые были у них при себе. Одно выбило нож из руки Фариома еле заметным глазу движением, похожим на бросок разъяренной змеи. Затем оба набросились на юношу, ответив ему ужасными молотоподобными ударами своих закутанных рук, отбросившими его через полкомнаты в пустой угол. Оглушенный падением, он на несколько минут потерял сознание.