Анита поспешила домой, окликнула маму, желая убедиться, что ее нет дома, достала записную книжку Мориса Моро и задумчиво посмотрела на нее.

Было что-то такое в этой книжке и в посвящении, что она никак не могла понять и что даже сегодняшняя встреча с переводчиком нисколько не прояснила.

Анита открыла книжку.

Закрыла.

Снова открыла.

Перелистала который уже раз все двадцать ее страниц. Рамочка на странице два пустая, как и рамочка с рисунком пылающего замка, и последняя… Нет!

У Аниты едва не остановилось сердце. Оно просто замерло. Она снова увидела в этой рамочке убегающую женщину.

Именно там, где Анита видела ее в последний раз.

— Томми… — в испуге прошептала девочка.

Но Томми не было рядом.

Анита находилась в комнате одна. И дома одна. Она машинально протянула руку к странице с рисунком.

Ей понадобилось немало времени, прежде чем она набралась смелости коснуться его. И как только коснулась, почувствовала, как ее окутали запахи и звуки, которые не имели ничего общего с венецианскими. Это были звуки и запахи леса или сада. Где-то очень и очень далеко.

Потом она услышала голос. Он прозвучал прямо в сознании Аниты.

— Помоги мне, — произнесла женщина. Девочка судорожно сглотнула.

— Кто ты такая? — обратилась она к рисунку в записной книжке.

— Я — последняя. И мне нужна помощь.

— Как это понимать — последняя?

— Я — последняя жительница Умирающего города.

«Умирающий город», — мысленно повторила Анита и почему-то без всякой причины стала повторять детский стишок, который прочитал переводчик.

Оставлю белый цвет у дуба с рыболовными крючками, У елей-двойняшек помощь найду…

— Где ты? — спросила Анита.

— Я прячусь.

— Ты в опасности?

— Да. И я стара. Теперь уже стара.