— Не знаю, может быть потому, что я вас никогда не видел.

— Я прячусь. Остаюсь на стропилах, там много укромных мест, и меня трудно увидеть. Некоторые читатели очень пугливы. У них нет чувства юмора.

— Хотите сыра? — спросил Корнуэлл.

— Конечно, хочу. Что за глупый вопрос?

Он отошел от огня и примостился на грубой скамейке у стола. Осмотрелся.

— У вас не очень легкая жизнь. В комнате нет мягкости. Все жесткое и суровое.

— Я доволен, — сказал Корнуэлл. Он достал из ножен кинжал, отрезал сыра, потом хлеба и протянул их гоблину.

— Грубая еда, — заметил гоблин.

— Все, что имею. Но вы ведь пришли не за хлебом и сыром.

— Нет. Я видел вас вчера вечером. Видел, как вы стащили рукопись.

— Ага. И что же вам нужно?

— Ничего, — ответил гоблин. Он откусил сыра. — Я пришел сказать, что монах, Освальд, тоже следил за вами.

— Если бы он следил, то задержал бы.

— Мне кажется, — заметил гоблин, — что вас совершенно не мучают угрызения совести. Вы даже не пытаетесь скрыть это.

— Вы видели меня, — сказал Корнуэлл, — и тоже не остановили. Тут дело гораздо серьезнее, чем кажется.

— Возможно. Вы долго здесь были студентом?

— Почти шесть лет.

— Больше вы не студент. Ученый.

— Особой разницы нет.

— Конечно, — согласился гоблин, — но вы больше не стыдливый школьник. Вы переросли простого студента.

— Возможно, но я не совсем понимаю…

— Дело в том, что Освальд видел, как вы крадете документ, и все же позволил вам уйти. Мог он знать, что вы украли?

— Сомневаюсь. Я сам не знал, пока не увидел. Я не искал его. Я даже не знал, что он существует. Снимая книгу с полки, я заметил в переплете что-то странное. Он был слишком толстый. Похоже было, что в нем что-то спрятано.

— Если это было так заметно, почему же его до сих пор никто не нашел? Можно еще сыра?