Присяжные радостно зашумели. Принтер выстреливал распечатку вердикта, строчки ровно ложились на бумажную полосу, затемняли ее.

Принтер замолк, и судья кивнул клерку. Тот подошел к Присяжным и принял вердикт. Держа его обеими, по ритуалу, руками, он повернулся к судье.

– Подсудимый, – сказал судья, – встаньте лицом к Присяжным.

Фрэнклин Чэпмэн дрожа поднялся, встала рядом с ним и Энн Харрисон. Она дотронулась до его руки и сквозь ткань рубашки уловила легкую дрожь.

Я должна была выполнить работу лучше, сказала она себе. Хотя, конечно, этим делом она занималась куда серьезнее, чем многими другими. Сердце ее лежало к этому человеку, такому жалкому, попавшему в ловушку. Может быть, думала она, женщина не должна защищать мужчину в суде. Может быть, раньше, когда присяжные еще были людьми… Но не здесь, где Присяжными стал компьютер, и обсуждению подлежат лишь нюансы закона.

– Теперь, – обратился к клерку судья, – зачтите вердикт.

Она взглянула на прокурора, сидящего за столом с лицом суровым, епископским – вполне подобающим судебному процессу. Орудие, вздохнула она, всего лишь орудие правосудия, как и Присяжные.

В помещении было сумрачно и тихо, в окна светило заходящее солнце. Сидевшие в первых рядах газетчики высматривали малейшее проявление чувств, любое, пусть незначительное движение, жест – любую зацепку, пригодную для сочинения историйки. Люди с камерами приготовились запечатлеть тот миг, когда вечность и небытие начнут бороться на весах.

Но Энн знала – колебания здесь почти невозможны. Защиту строить не на чем. Его приговорят к смерти.

Клерк приступил к чтению:

– Решение Присяжных по делу «Государство против Фрэнклина Чэпмэна» состоит в следующем: Чэпмэн обвиняется в преступной небрежности и вопиющей служебной безответственности, которые повлекли за собой задержку доставки умершей Аманды Хэккет, что вызвало полное разрушение тела.