Утверждение обвиняемого, что он не может нести личную ответственность за техническое состояние транспорта, представляется неуместным. Он лично отвечал за доставку тела. Возможно, имеются лица, также несущие ответственность за допущенную халатность, но степень их вины не может оказать влияния на данное решение суда.

Обвиняемый признается виновным по каждому пункту обвинительного акта. В силу отсутствия смягчающих обстоятельств, апелляция не предусмотрена.

Чэпмэн осел и замер на стуле. Он оцепенел, сидел прямо, крепко сцепив громадные руки, лицо его походило на слепок.

Он сразу все понял, подумала Энн Харрисон. Поэтому и оставался таким безучастным. Его не обнадежили ни ее адвокатские хлопоты, ни уверения. Она старалась поддержать его, но он ей не верил, и был прав.

– Имеет ли защитник ходатайство? – осведомился судья.

– С вашего позволения, ваша честь, – ответила Энн.

Он хороший человек, сказала она себе. Старается быть добрым, а не получается. Закон не позволяет. Он выслушает, откажет, огласит приговор, и это – конец. Все очевидно, и апелляции нет.

Она взглянула на выжидающих газетчиков, посмотрела на объективы телекамер и ощутила, как кровь пульсирует в венах. Благоразумно ли, спросила она себя в последний раз, то, что она намерена сказать? Тщетно, да, но есть ли в этом хоть какой-то смысл?

И тут, колеблясь в нерешительности, она поняла, что не должна смолчать, ведь это ее обязанность, долг, а не исполнить долг она не может.

– Ваша честь, – начала она, – мое ходатайство состоит в том, чтобы данный вердикт был отменен на основании предвзятости, имевший место в ходе слушания.

Обвинитель вскочил с места.

Судья движением руки приказал ему сесть.

– Мисс Харрисон, – сказал судья, – я не вполне уверен, что уловил смысл ваших слов. Что вы имеете в виду под предвзятостью?

Она обогнула стол и подошла вплотную к судье.

– Я имею в виду, – продолжала Энн, – что основная улика связывается с неисправностью транспорта.